?

Log in

No account? Create an account

Сергей

"Мир полон ошибок и лживых слухов; жизнь слишком коротка, чтобы опровергать их все" Питер Акройд

Previous Entry Share Next Entry
Россия Путина: особенности политической системы
стихии
habanerra
Сегодня вряд ли существует единое, сообразное классическому пониманию, представление относительно сложившейся в России политической системы.
Феномен современного российского государства состоит в том, что наряду с наличием необходимых атрибутов правового демократического государства в нем сохраняется авторитарно-номенклатурная персонифицированная система власти. Таким образом, характер формы правления и организации государственной власти можно определить как президентско-парламентскую республику с элементами советского типа управления.
С именем Путина связан заключительный этап в становлении этой системы, характеризующийся усилением авторитаризма (так наз. укрепление «вертикали власти») и переходом от либерально-рыночного курса ельцинского периода к «консервативной модернизации».


Говоря о неоконсервативных реформах В.В.Путина, можно выделить следующие тенденции внутренней политики. Радикальные либеральные реформы, проводимые частью российской элиты, к концу 90-х годов показали свою полную несостоятельность. Правящая элита была вынуждена изменить внутриполитический курс, поскольку в противном случае окончательную деградацию страны было не остановить. К 2000г. для данного поворота вызрел и общественный запрос «снизу». Однако сигнал этот был реализован не из-за желания начать решать проблемы исходя из интереса большинства населения, а поскольку этого хотели «новые собственники». Как пишет Л.Бызов: «Вообще В.Путин как национальный лидер является почти идеальным ответом на запрос со стороны российских «неоконсерваторов». Ярко выраженный прагматик, обладающий весьма незначительной харизмой, скорее менеджер, «немец на хозяйстве», чем народный вождь. С таким «вождем» никак не могут смириться консерваторы, продолжающие искать «героя» на роль национального спасителя»
Приход к власти В.Путина обозначил наступление нового этапа в развитии политической системы. Сдвиг правящего режима в сторону «консервативной модернизацией» привел к тому, что в России окончательно сложилась общественно-политическая система, характерная для обществ традиционного типа.
Можно выделить общие характеристики данного явления. Это, прежде всего, формирование авторитарно-номенклатурной модели управления и установка на несменяемость главы государства. Как метко заметил С. В. Волков: «Проблема П-режима не в оппозиции, а в неудачном сочетании формы и содержания. Китайцы, создав достаточно свободную экономику (из вполне настоящих предпринимателей), сохранили чрезвычайно устойчивую форму партийного правления. Там правит именно партия (которой несоответствие дел знаменам не мешает), а не ее бывшие члены, и лидеры плавно сменяются, не успев надоесть, и не меняя курс в зависимости от личных причуд. У нас же, при сохранении неэффективной, на самом деле государственной экономики (из чиновников) установилась чисто личная автократия – подобие самодельных арабских монархий, но без соответствующих условий (ни арабских, ни советских). Так уж получилось».
Если ранее российские и западные политологи, говоря о В.В.Путине, еще строили иллюзии относительно сроков его президентства (ссылаясь, главным образом, на «тандемное» управление), то сегодня уже понятно, что, в стране сложилась персоналистская, умеренно-авторитарная система власти, которая после хаоса 90-х годов последовательно нейтрализовала механизмы присущие для «либеральных режимов». При этом все гражданские и демократические институты формально наличествуют в архитектуре российской политической системы. В стране есть легитимный президент, существуют всенародно избранные депутаты ГосДумы, многопартийность, «свобода слова» и т.д. Парадокс лишь в том, что вся эта конструкция лишь условно может быть названа «демократической», поскольку все сферы сложившихся социальных и политических практик (если их анализировать по отдельности) в реальности четко подчинены логике этатизма. Это типично традиционалистский режим со всеми вытекающими отсюда (как положительными, так и отрицательными) последствиями.
Одним из классификационных «маркеров» для подобных режимов является наличие статусной, достаточно «закрытой» властной элиты, которая в нашей стране с каждым годом все больше напоминает структуру с ярко выраженными корпоративными и сословными чертами. По мнению ряда политологов: «Отличием этой системы от систем, сложившихся в других европейских странах, является то, что Россия – единственная европейская страна, в которой за весь посткоммунистический период ни разу не происходила ротация власти и в которой в ходе ее эволюции возможность такой ротации не увеличивается, а уменьшается» [1]. Ситуация усугубляется и тем, что большинство населения страны все еще являясь носителем особой советской ментальности, не способно открыто выступить в защиту своих социальных и политических интересов и тем более против власти как таковой. Главным образом по этой причине оно позволило, без особого сопротивления, ограбить себя в 90-е годы. Кстати, это показатель не только патерналистского сознания, но и высокой степени гражданского правосознания и культуры, поскольку оно осознает «государство» как ценность (население с низким уровнем образования способно в условиях хаоса без особых размышлений сломать государственные институты, у нас же сделать этого не позволяют в первую очередь культурные барьеры).

В том, что произошло частичное восстановление институтов традиционализма в России, нет ничего удивительного, поскольку традиция исторически сама воспроизводит себя. В этой ситуации гораздо важнее понять, что идет неосознанная попытка воссоздать именно институты советского традиционализма, а конкретно позднего СССР.
Неоконсерватизм — это идеология радикальных реформ, но как принято считать «с опорой на лучшие традиции прошлого, которая сохраняет преемственность общественного развития». Таким образом, по характеру и установкам современных реформ – представителей правящего режима во главе с В.Путиным, правильнее всего отнести к носителям неоконсервативной идеологии.
В отличие от консервативных революционеров (на Западе – новых правых), неоконсерваторы в основном характеризуются ярко выраженным модернистским пафосом. Одновременно они зачастую пользуются и беззастенчиво используют идеологию и риторику консервативных революционеров [9]. Так, например, известный «евразиец» А.Дугин претендующий на роль одного из идеологов правящего режима в книге «Консервативная революция» определяет последнюю не как «сохранение (даже самое отчаянное) прежнего», но именно как «Революцию, тотальную, всеобновляющую, радикальную, но ориентированную, однако, в направлении, прямо противоположном Революции левых» [15].
Это однозначно риторика неоконсерватора, которая искусно скрыта под идеями «постмодернистского традиционализма».

Фиксируя явное противоречие между дискурсом и действиями власти, известный социолог С. Кордонский пишет: «В публичной сфере, в политике и риторике сейчас явно доминируют приверженцы демократии и рынка, опирающиеся на либеральные импортированные теории, в то время как традиционалисты, опирающиеся на консервативные импортированные теории, по всей видимости, маргинальны. Однако в практике государственного строительства доминирует неотрефлектированная традиционалистская парадигма».
По мнению приверженцев традиционализма, данное несоответствие опасно, прежде всего, для самой власти, поскольку раскол в стране лишь нарастает. Однако для того чтобы эта ситуация изменилась коренным образом необходимо чтобы, в первую очередь, сама правящая элита РФ осознала себя как «консервативное» меньшинство, как носитель традиционной аксиологической и антропологической модели мира, каковым она в реальности и является. Необходимо четкое понимание того, что дальнейший курс на построение в России классического либерально-демократическое государство с опорой на «средний класс» – это путь к самоликвидации правящего режима.
Другой блок проблем модернизации связан с развитием «гражданского общества. Иллюзия 90-х годов о том, что при разрушении советского государства на его обломках само собой возникнет «гражданское общество» западного типа, обернулась невиданным хаосом локализма.
Неоконсервативные реформы, проведенные В.Путиным, в первую очередь были направлены на то, чтобы сломав сопротивление локализма, искусственно структурировать аморфное и рассыпающее постсоветское общество. Власть наконец-то взяла на себя функции медиатора, что нужно признать как одну из ее главных реформистских достижений.
Таким образом, нужно признать как свершившийся факт, что «гражданского общества», в классическом понимании, в России нет и по всей вероятности, еще скоро не будет.
Также следует говорить об имитации модернизации, которую целенаправленно проводит правящий режим. По-другому вести себя власть и не может, поскольку реальная модернизация, с социальной активизацией населения России сразу же запустит процессы, которые в итоге приведут к смене элиты.
В действительности за модернизационной риторикой и разговорами о «переводе экономики на инновационные рельсы» скрывается бессилие власти породить реальные инновационные импульсы. Советский механизм, который позволял проводить постепенную модернизацию, сломан, а новой («капиталистической») системы не возникло. Другими словами этот институциональный тупик порожден двойственной природой неоконсервативной власти, является еще одним показателем ее переходного состояния.
Традиционалистам также принадлежит взгляд, что прозападная российская элита, а также и сам Запад в лице США давно уже бросили открытый вызов нынешней власти в лице В. В.Путина.
В свою очередь, российские либералы открыто пишут, что «нынешние протесты - только первый этап в этом последнем акте путинского режима». Л.Шевцова пишет: «Падет ли система Путина? Очевидно, что эта система не может измениться эволюционным путем сверху. Она не готова к либерализации, потому что любая либерализация будет подрывать монополию на власть. А Путин, его команда и слои, которые обслуживают эту команду, не готовы потерять монополию на власть. Это ведет их к потере контроля над собственностью и непредсказуемой личной судьбе. Следовательно, как и другие подобные режимы, система мирно не уйдет и мирно не сможет себя реформировать. Остается один вариант борьбы с ней: внесистемное давление. Коренная трансформация системы и ее принципов. Это революция. Мы этого слова боимся. Но революции бывают разные. Бывают и бархатные. Это единственный способ изменений».
По мнению, Л.Бызова: «Альтернативы сегодняшнему состоянию общества и политической системы нет по весьма серьезным причинам. С одной стороны, само общество, погруженное в политическую спячку, не готово к какой-то альтернативе идеологии массового потребления, плоды которой оно только-только начало вкушать. С другой стороны, отсутствуют институты, способные преодолеть инерцию нынешнего состояния страны, даже независимо от воли высших государственных лиц, не говоря уже о настроениях граждан. А значит, даже проходя через некоторые неизбежные трансформации, общая конфигурация социально-политического порядка в России сохранится еще долго. Неоконсервативная волна еще себя не исчерпала.
В своих работах С.Кордонский рассматривает Россию как ресурсное государство, которое представляет собой обширную территорию, на которую наложена сложная и многослойная сеть управленческих административных аппаратов. Уникальность ситуации с России, по его мнению, заключается в том, что ни перед одним другим государством не стоит задача удержания и управления столь обширной территорией. И задача эта решается путем превращения физического пространства в административное. Формой же удержания-управления является административное изъятие, распределение и перераспределение ресурсов [4].
В практике государственного строительства принимаются сословные законы и формируется система отношений между постсоветскими сословиями. По мнению российского социолога у новых сословий отсутствует лишь ярко выраженное сословное сознание, тем не менее, юридическая база нового сословного мироустройства в стране практически сформирована. Последний вывод (основанный на анализе принятых с 2000 г. законов) выглядит не слишком экстравагантным, если вспомнить заявление Г.Патрушева о том, что «ФСБ - это новое дворянство». «Неоконсерваторы» выступают носителем корпоративистской этики, предполагающей высокую ценность процессов социализации индивида.
Одним из базовых условий становления рыночной экономики и «гражданского общества» является наличие в структуре общества прослойки «среднего класса». Другими словами для запуска либеральной модернизации должен сформироваться «новый городской класс» состоящий из людей, умеющих принимать решения и брать на себя ответственность, строящих свою жизнь, в том числе и профессиональную, самостоятельно, без иждивенческой зависимости от государства.
В России же эта модернизированная прослойка на сегодняшний день составляет, по оценкам Левада-Центра, не более 4—6% населения. Таким образом, у людей, которых в России принято относить к «среднему классу» отсутствует основная социальная характеристика – классовое сознание. И произошло это главным образом потому, что представители власти (как закрытого «сословия») не допускают этих людей к управлению обществом.
В сфере экономики Россия до сих пор не имеет собственной системы инновационного развития. Практически все аналитики сходятся в том, что Россия страдает от технологической «усталости» по всем направлениям. Ряд недавних событий, включая аварию на Саяно-Шушенской ГЭС, ярко свидетельствуют не только о «дряхлости» российской инфраструктуры, но и реальной возможности системной деградации всех структур жизнеобеспечения.

Наконец, для многих становится все более очевидным, что российская экономика как система стабильна лишь до тех пор, пока есть поток распределяемых ресурсов, и после того как они иссякнут ситуация, по всей видимости, станет катастрофической.

Современная российская культура перестала быть феноменом мировой культуры. Независимо от отношения к «тоталитарному» прошлому, сегодня уже для многих ясно, что именно разрыв с советской культурной традицией привел к катастрофическому провалу и 25-летнему творческому бессилию. Это порядочный срок. Причин этому можно выделить несколько. Например, исчезновение творческой интеллигенции не как социального, а как особого культурно-исторического феномена общества традиционного типа. В результате этого социокультурного разрыва возникает аморфная масса «общества потребления», которая, по всей видимости, не может порождать прослойку способную генерировать высокую культуру.

В области идеологии выдвинут тезис «суверенной демократии». По мнению главного кремлевского идеолога Владислава Суркова, современное общество и государство нуждается в синергии креативных¬ граждански¬х групп (предпринимательской, научной, культурологической, политической). России необходимо «спроектировать политический курс таким образом, чтобы правящее большинство в собственных интересах способствовало росту влияния и активности передового меньшинства. А именно: предпринимателей, ученых, инженеров, гуманитариев, деятелей искусств, управляющих, нового поколения политиков, то есть творческого сословия страны». Эта концепция власти, оправдывающая своё господство тем, что она состоит из интеллектуально наиболее одарённых и энергичных представителей всего народа, называется МЕРИТОКРАТИЯ. Внутренняя логика меритократии бывала вскрыта в дистопической фантазии Майкла Янга «Восход меритократии, 1870-2033», демонстрирующей перераспределение умственной деятельности "между классами" и замену аристократии по рождению аристократией таланта. Эти перемены, по его мнению, совпали с растущим признанием того, что экономическое развитие является "главной движущей силой" социального строительства и что к оценке людей следует подходить с единственной меркой: насколько они увеличивают производство. Объясняя "широкомасштабную психологическую перемену, которой требовала экономика", Янг приходит к выводу, что "наследственный принцип никогда бы не был низринут… без помощи новой религии – и этой религией оказался социализм". Социалисты, "повивальные бабки прогресса", способствовали окончательному торжеству меритократии.

Таким образом, одной из актуальных задач стоящих перед исследователями современного российского общества является вопрос о политической идентификации представителей правящего в России режима.

Подводя итог вышесказанному, можно сделать следующие выводы:

Владимир Путин является ярким представителем неоконсервативного лагеря, отличие которого от либерального состоит лишь в том, что неоконсерваторы признают значение традиционных ценностей для общественного развития.

При нем сформирована авторитарно-номенклатурная модель управления и установка на несменяемость главы государства.

Несмотря на проводимую модернизацию в стране отсутствуют институты, способные преодолеть инерцию нынешнего состояния страны, даже независимо от воли высших государственных лиц, не говоря уже о настроениях граждан.

Россия до сих пор не имеет собственной системы инновационного развития.

Власть выполняет функции медиатора, чтобы сломав сопротивление локализма, искусственно структурировать аморфное и рассыпающее постсоветское общество.

Новая правящая элита исповедует концепцию меритократии, т.е. господства наиболее интеллектуально одарённых и энергичных, и является носителем корпоративистской этики (корпорация довольных) и сословного сознания.


  • 1
А где же тут вообще про хоть какую-то левизну в правительстве? Вы же не считаете неоконсерваторов и меритократов левыми?

"Новая правящая элита исповедует концепцию меритократии, т.е. господства наиболее интеллектуально одарённых и энергичных, и является носителем корпоративистской этики (корпорация довольных) и сословного сознания".

Это как-то спорно. То есть, конечно, можно допустить, что элита считает себя наиболее одаренной и энергичной, но, в общем-то, не видно, чтобы это как-то проявлялось на практике. Так-то создается, скорее, ощущение, что элита исповедует концепцию аристократии, то есть господства "голубокровных"))

Для этого необходимо дать точное идеологическое определение «правым» и «левым».
Называя себя «правыми» или «левыми», мы берем на себя ответственность отстаивать весьма определенные мировоззренческие позиции. Совершенно очевидно, что многие силы, которые сегодня в нашей стране часто называют себя «правыми» или «левыми», в действительности не отвечают собственному самоназванию.
Вот что находим в Новой Философской Энциклопедии:
«Оппозиция и борьба левых и правых и реальный смысл этих наименований определяются не самоназванием партий, а характером наличного политического режима и отношением к нему обоих политических флангов. Этим объясняется парадокс современных демократических сил в России, защищающих постсоциалистические реформы и оказывающихся в положении правых в согласии с политической традицией»
Правые – это апологеты Традиции, то есть фундаменталисты (клерикалы, этатисты, националисты) и, соответственно, сторонники подчиненной, регулируемой экономики. Левые – это апологеты Модерна, то есть прогрессисты (антиклерикалы, антиэтатисты, космополиты) и, соответственно, сторонники свободной, ничем не ограниченной экономики. Сторонники демократии и социализма занимают промежуточное положение, их позиция требует уточнения, в зависимости от того, чего в ней больше – фундаментализма или прогрессизма.
Возвращаясь теперь к вопросу о сущности правящего режима, исходя из вышесказанного попытайтесь дать неидеологическое определение идеологического явления.
>Вы же не считаете неоконсерваторов и меритократов левыми?
Американские, к примеру, консерваторы-республиканцы и демократы - по сути представляют собой правое и левое либеральное крыло, ничего общего не имеющие с традиционалистами. Меритократия возникла благодаря слому наследственного принципа и сословного устройства, и, по убеждению М.Янга, может быть только левой.


Edited at 2012-12-06 10:47 am (UTC)

Нашел более ясный ответ у Богемика: >По сути, сегодня власти нашей страны заняты реализацией теорий новых левых сталинистско-бюрократическими методами. Они принимают беспрецедентные законы о мигрантах. Это европейцы вежливо прикрыли разговорами о мультикультурализме то обстоятельство, что получили в лице мигрантов недорогую прислугу. A наши власти создают многонациональную Орду с тупой серьёзностью. Они в государственном масштабе насаждают дегенеративное искусство, поощряя премиями людей-собак и членов группы "Война". Их мероприятия в области образования и науки не оставляют сомнений в том, что они стремятся уничтожить саму цивилизацию. http://habanerra.livejournal.com/48043.html

Edited at 2012-12-09 05:48 pm (UTC)

  • 1